доступно на этих языках
English edition Dutch edition German edition Polish edition Italian edition Brazilian edition French edition Serbian edition Swedish edition Indonesian edition Ukrainian edition Spanish edition Albanian edition Hungarian edition Macedonian edition Slovenian edition Chinese edition Russian edition Finnish edition Slovak edition
"Бросить вызов демократии требует смелости. Сделать это в печатной форме требует героизма."
Даг Френч, Laissez Faire Books

Децентрализация в Швейцарии

Швейцария давно доказала, что децентрализация даёт превосходные результаты. Многие думают, будто большие размеры страны и централизация власти несут с собой процветание и все прочие блага. Однако, Швейцария, которая не является членом ни ЕС, ни НАТО, доказывает, что это не так. По численности населения примерно равная американскому штату Вирджиния (около 8 млн. человек), эта страна отличается очень высокой степенью децентрализации. 26 кантонов (графств) конкурируют друг с другом и во многих отношениях автономны. Кантоны когда-то и были отдельными автономными государствами и некоторые насчитывают меньше 50 тысяч жителей. В Швейцарии примерно 2900 муниципалитетов, население самого маленького — тридцать человек. По количеству населённых пунктов Швейцария, таким образом, превосходит большинство европейских стран. Основная часть подоходного налога швейцарцев поступает в бюджет муниципалитета и кантона, а не федеральному правительству. Налоговая и правовая системы в разных муниципалитетах и кантонах значительно отличаются друг от друга, и можно сказать, что они соревнуются между собой за лучшие условия для граждан и компаний.

Всем известно, что Швейцария в высшей степени благополучная страна. Она входит в высшую мировую лигу по продолжительности и условиям жизни, занятости и благосостоянию населения. Это одна из немногих стран мира, где за последние сто с лишним лет не было войн. Несмотря на наличие четырёх государственных языков (немецкого, французского, итальянского и романшского), здесь царит социальная гармония, чего не скажешь, например, о Бельгии, где конфликты интересов и напряжённость в отношениях между голландскоязычными фламандцами и франкоязычными валлонами представляют постоянную угрозу целостности страны. В то время как фламандцы жалуются, что вынуждены кормить менее благополучных валлонов, между швейцарцами таких трений нет в силу их децентрализованной системы управления.

Конечно, Швейцария это демократическая страна, но демократических модулей там так много и они такие маленькие, что ей удаётся избегать негативных эффектов общенациональной парламентской демократии.

Швейцария также является примером того, как реальное право на отделение снижает социальную напряжённость. В 1970-е годы франкоговорящие жители кантона Берн сочли, что они недостаточно представлены в органах власти своего преимущественно немецкоязычного региона. В 1979 году они вышли из состава кантона Берн и образовали свой собственный кантон Юра. На протяжении веков столь же мирными средствами решались и многие другие споры между разными этническими и языковыми группами. Поскольку швейцарские кантоны и муниципалитеты невелики по размеру, у людей есть возможность выразить своё недовольство местной властью не только путём голосования, но и сменой места жительства. Это заставляет политиков внимательнее прислушиваться к запросам граждан.

Это не значит, что мы рекомендуем швейцарскую модель как идеальную или единственно приемлемую. Но она является примером того, насколько эффективной может быть децентрализованная власть и как она ведёт к снижению налогов и расширению индивидуальной свободы. Не имеем мы в виду и то, что демократия в мелком масштабе это обязательно хорошо. Демократия в отношениях даже трёх человек это плохо, если она принудительна. В этом случае она ничем не лучше демократии десяти миллионов граждан.

Главное, чтобы у людей была возможность самим решать, в административных единицах какого размера они хотят жить и какой должна быть форма правления. Она может быть не только демократической. Лихтенштейн (160 кв. км), Монако (2 кв. км), Дубай (1114 кв. км), Гонконг (1100 кв. км) и Сингапур (710 кв. км) не являются парламентскими демократиями, но это не мешает им процветать. Мал золотник, да дорог.

Кто-то подумает, что право на отделение и самоуправление само собой провоцирует конфликты. Но одно не является следствием другого. Как функционирует свободный рынок? Каждый человек имеет право начать свой бизнес. Тем не менее, большинство устраивается на работу в уже существующие компании. Это устраивает все стороны. То же самое относится к странам. Люди могут жить и изолированно от всех, но большинство предпочитает жить в обществе. А различные общества находят выгодным для себя и сотрудничать между собой. Конечно, крупная экономика позволяет снизить себестоимость продукции, но до каких пределов, можно определить лишь в том случае, если у людей есть свобода выбора.

Право на отделение не гарантирует немедленную и полную административную автономию. Всякую форму децентрализации, при которой ответственность за решение тех или иных вопросов переходит от центральных органов власти к местным, можно назвать политическим отделением. Такая форма децентрализации может быть привлекательной в качестве переходной между полной централизацией и полным отделением.

Как это действует, можно увидеть на примере так называемых особых экономических зон, таких как Шэньчжэньская, созданная китайским правительством в 1980-е — начале 1990-х годов. Для таких зон была характерна значительная экономическая свобода, им разрешалось привлекать иностранные инвестиции; они проложили дорогу к большей экономической свободе и остальных регионов Китая. Аналогичные зоны свободной торговли были созданы в Дубае, где торговое и трудовое законодательство регламентированы лишь минимально. Такие свободные экономически зоны могли бы стать моделью для свободных политических зон, где люди экспериментировали бы с разными формами государственного управления.