доступно на этих языках
English edition Dutch edition German edition Polish edition Italian edition Brazilian edition French edition Serbian edition Swedish edition Indonesian edition Ukrainian edition Spanish edition Albanian edition Hungarian edition Macedonian edition Slovenian edition Chinese edition Russian edition Finnish edition Slovak edition
"Книга обладает огромной объясняющей силой. Она освобождает сознание."
Джеффри Такер (Laissez Faire Books)

Миф 8: Демократия необходима для чувства общности

Таким образом, в условиях демократии любое различие во мнениях ведёт к борьбе за власть и ресурсы, и одна группа побеждает за счёт другой. Все предъявляют требования к государству, а оно заставляет остальных подчиняться этим требованиям. Иначе и быть не может, потому что государство это в конечном счёте не что иное, как инструмент власти, осуществляемой путём принуждения.

Эта система портит людей; они требуют от своих правителей всё больше и больше и недовольны, если не получают. В то же время у них нет выбора, кроме как помогать системе функционировать, потому что в противном случае они будут ограблены остальной частью населения. Тем самым система подрывает в людях уверенность в себе и их способность постоять за себя. Она искореняет в людях и желание помогать друг другу, поскольку они и так постоянно делают это по принуждению.

Менталитет людей уже настолько «демократизирован», что они больше не сознают, до какой степени их поступки и идеи на самом деле антисоциальны. В наши дни всякий, кто хочет открыть спортклуб, провести культурное мероприятие, организовать работу с детьми, создать общество охраны природы, и т. д., стремится получить на это средства от местных или центральных властей. Иными словами, они хотят делать то, что им нравится, за счёт других. И это отчасти логично, потому что, если ты не играешь по действующим правилам, тебе придётся платить за чужие идеи, ничего не получая взамен. Однако такая система имеет мало общего с идеей общности, которую принято связывать с демократией. Это скорее система, где в борьбе за добычу побеждает сильнейший.

Бывший канцлер Германии Людвиг Эрхард, архитектор немецкого послевоенного «экономического чуда», знал об этой проблеме демократии. «Как мы можем продолжать движение вперёд, если мы всё больше склоняемся к образу жизни, где никто не хочет брать на себя ответственность и все ищут спасения в коллективизме?» — спрашивал он. — «Если эта мания будет продолжаться, наше общество превратится в социальную систему, где каждый живёт, засунув руки в карманы другого».

Кто-то спросит, а не потеряем ли мы наше национальное чувство единства, если перестанем всё решать «вместе»? Несомненно, каждая страна это в некотором смысле община. В этом нет ничего плохого, это может быть даже хорошо. Мало кому нравится жить отшельником. Люди нуждаются в общении и взаимодействии, в том числе по экономическим причинам.

Но возникает вопрос: так ли необходима ли для этого демократия? Оказывается, нет. Говоря об общине, мы имеем в виду нечто большее, чем некую политическую систему. Людей объединяют общий язык, культура, история. У каждой страны есть не только свои национальные герои, знаменитости и чемпионы, но и своя литература, свои культурные ценности, свой образ жизни. Ничто из этого не связано с демократической системой. Всё это существовало задолго до демократии и никуда не денется без неё в будущем.

В то же время нет ни одной страны с полностью унифицированной культурой. В каждой стране между людьми существует масса различий. Есть много региональных и этнических общин с сильными внутренними связями. И в этом тоже нет ничего плохого. В рамках свободного общества все эти социальные структуры и различия прекрасно сосуществуют. Самое примечательное качество этих общин: они добровольны. Государство не принуждает и не может принуждать людей объединяться в них, поскольку культура и общины присущи людям органически. Их невозможно создавать силой или путём голосования.

Разница между этими социальными образованиями и демократией состоит в том, что демократия представляет собой организацию, членство в которой является обязательным. Подлинная община основана на добровольном участии. В такой общине могут, разумеется, действовать и «демократические» правила. Члены теннисного клуба могут выбирать себе президента, методом голосования определять размер членских взносов, и т. п. В этом нет ничего плохого. Это частная ассоциация, и каждый сам волен решать, вступать в неё или нет. Кому не нравится, как работает данный клуб, может перейти в другой или создать свой собственный. Добровольная природа клуба сама собой обеспечивает его честное управление. Если, к примеру, совет клуба будет замечен в фаворитизме, многие члены покинут его. Но в нашей демократической системе ни у кого нет возможности просто взять и уйти из клуба. Демократия принудительна.

Некоторые говорят о своей стране: «Люби её или уезжай». Однако это подразумевает, что страна принадлежит государству, коллективу, и что всякий, кому случилось родиться в ней, становится подданным государства автоматически. Права выбора в данном случае нет.

Если какого-то жителя Сицилии обирает мафия, никто не говорит: «Не нравится — уезжай». Если страна сажает гомосексуалистов в тюрьму, люди не говорят: «У них нет причин жаловаться. Если бы им не нравились законы, они давно эмигрировали бы». Как Сицилия не принадлежит мафии, так и США (или любая другая страна) не принадлежат большинству избирателей или правительству. Жизнь человека принадлежит только ему самому, а не какому-то там «большинству». Люди вправе делать со своей жизнью всё, что им вздумается, при условии, что они не причиняют вреда другим путём насилия, воровства или мошенничества. Однако в условиях нашей национальной парламентской демократии люди практически лишены права распоряжаться своей собственной жизнью.